Турция: геополитическая справка (перевод из Stratfor)
34 минуты чтения
Оглавление, 3 раздела
Текст: Stratfor. Перевод: Григорий Николаев, «Спутник и Погром»
Как и римляне, турки вовсе не зародились на границе Европы и Азии. Турки — азиаты, из той части континента, которая ныне известна как постсоветская Средняя Азия. Примерно ко времени вторжения монголов на Ближний Восток и в Европу те люди, что позже сформируют турецкий народ, начали мигрировать к южному побережью Мраморного моря. Stratfor начинает обзор Турции именно с этого момента, так как до завоевания региона Мраморного моря (самая знаменитая победа — взятие Константинополя в 1453 году) османы были просто еще одной из региональных сил, а вот после — превратились из группы переселенцев-азиатов в мощное государство, имеющее собственную культуру и претендующее на мировое влияние.
Основная география
Современная Турция расположена на самом стыке Юго-Восточной Европы и Юго-Западной Азии. В наше время большая часть территории Турции находится на азиатской стороне, Турции принадлежит практически все Анатолийское плато — засушливый, изрезанный заливами полуостров, разделяющий Черное и Средиземное моря. Современная Турция, упирающая на азиатские и анатолийские земли — аберрация. Исторически страна никогда не была горной — холмы Анатолии турки заселили позже, чем остальные земли.
Ядро страны — вовсе не горы и плато Малой Азии. Ядро Турции — те же земли, что когда-то являлись сердцем Византийской Империи, в особенности побережье Мраморного моря. Эти горные долины, в Европе известные как Фракия, не могут похвастаться ни плодородностью американских равнин, ни обилием рек, столь облегчающим торговлю в Северной Европе. Вообще, равнины — удобное место для поселений новоприбывшего народа или народов, на подобных землях быстро возникает централизованное государство, что влечет за собой политическое единство населения. Наличие рек обычно сокращает транспортные расходы и ведет к накоплению богатств.
Побережье Мраморного моря не может похвастать ни плодородностью, ни развитой речной сетью, но расположение и контур морского побережья тем не менее поощряют политическое единство и торговлю. Морской климат региона смягчает засухи, частые в окрестных землях. Кроме того, расположение Анатолийских гор как бы очерчивает широкие долины, идущие к побережью. Да, сельское хозяйство в них затруднено, но возможно. Холодный горный воздух, спускаясь в долины, проливается дождем, насыщая регион влагой. Долины Анатолии в результате их относительной проходимости не породили сколько-нибудь независимых народов — центральная власть смогла привести население к порядку без особых затрат. Считая и равнины европейской части турецких земель, можно сказать, что Турция обладает весьма обширным «ядром», имея при этом значительные запасы пресной воды. Благодаря развитой морской торговле в Мраморном море регион все время находился под управлением какого-либо государства. Да, у Турции нет широких и влажных равнин, но земля ни в коей мере не является плохой или негодной.
Если говорить о торговле и формировании капиталов, то Мраморное море даже лучше торговых рек. Доступ к нему затруднен двумя проливами: Босфором и Дарданеллами. В некоторых местах морской проход к центральным турецким землям имеет ширину не более километра. Из этого следует два вывода. Первое: Турция прекрасно подходит для обороны от других морских держав. Чтобы достичь центра Турции, противнику придется высаживать морской десант, который встретит хорошо вооруженная и решительная турецкая армия, получающая подкрепления и по суше, и по морю. Война в таких условиях — не шутка, как выяснила на своей шкуре Британская Империя под Галлиполи во время Первой мировой. Второй вывод: географическое расположение Мраморного моря делает его внутренним турецким водоемом — причем водоемом с весьма обширным побережьем. Свободный доступ к этому морю создал в Турции сильную культуру морской торговли, идущей здесь еще со времен античности и по прибыльности превосходящей торговлю речную. В результате центральные районы Турции богаты и хорошо защищены самой географией страны.
Последняя особенность центральных районов Турции заключается в том, что весь регион Мраморного моря является одним огромным торговым маршрутом. Мраморное море соединяет Эгейское море (а за ним и Средиземное) с Черным, что позволило туркам взять под контроль всю морскую торговлю региона и вести экономическую экспансию. Турецкие земли, по сути, представляют собой перешеек между Европой и Юго-Западной Азией. Это дало османам возможность контролировать наземные торговые пути между Европой и Азией так же прочно, как и морскую торговлю в Черном и Средиземном морях.
Подобная ситуация для турок — и благословение, и проклятие. Благословение состоит в том, что все торговые пути из Азии идут через центр Турции, что позволяет государству снимать экономические сливки. А благодаря давней морской традиции и преимуществам географического положения турки, как когда-то и византийцы, занимали доминирующую позицию не только в региональной, но и мировой торговле. К примеру, партнерство с торговыми городами Италии позволяло османам веками контролировать пути между Европой и Азией.
Но беда с перешейками состоит в том, что они позволяют противнику накопить силы на узком клочке земли, рассекая турецкое «ядро» на две части, разделенные еще и морем. Именно это позволило тюркам, родственникам монголов, разрушить государство византийцев и превратиться в турок. Как бы то ни было, турецкое «ядро» куда более уязвимо для наземного наступления, чем для морского.
Важнейшие геополитические цели
— Контроль над Анатолией
— Экспансия вверх по Дунаю к Вене
— Создание политической и экономической систем, позволяющих интегрировать завоеванные народы в турецкую нацию
— Контроль и военное присутствие в Крыму
— Развертывание морских баз в восточном Средиземноморье
Часто страна превращается в империю только после достижения полного контроля над своими землями. Возьмем Англию: как только она взяла под контроль Британские острова, страна начала переход к империи (в том числе и потому, что на домашнем фронте было просто нечего делать). Но становиться империей Англии не очень-то и требовалось. Да, Британская Империя превратилась в богатую и могучую державу, но даже ограничься она полным контролем над Островами, все равно была бы сильна и успешна.
С турками все обстоит далеко не так просто. Да, Мраморное море предоставляет множество выгод, но сам по себе регион не отличается ни размерами, ни безопасностью. Если оценивать только побережье Мраморного моря, то турки не могут похвастать ни стратегической гибкостью, ни многочисленностью населения. Безусловно, Турция может оборвать все контакты региона с миром и закрыть все входы в свое внутреннее море, но тем самым она откажется от всех предоставляемых этим морем экономических преимуществ. Весь регион жил и живет за счет торговли; изоляционистская политика очень вредит торговле, а значит и самой Турции. Если турки замкнутся сами на себя, это приведет к затруднению торговли между Азией и Европой. В таком случае любая из мировых торговых держав не замедлит вышибить турецкую «пробку».
Все это вынуждает любую силу, владеющую Мраморным морем, вести экспансию. Точно так же как японцы вынуждены предпринимать постоянные попытки экспансии ради новых ресурсов и рынков, точно так же как русские вынуждены расширяться ради обретения обороноспособных границ — точно так же турки вынуждены расти экономически, политически и в военном смысле, если не хотят остаться на милость соседей.
Контроль над Анатолией
Прежде чем начинать экспансию, туркам нужно укрепить тыл — а значит полностью контролировать Анатолию. Как мы уже упоминали, регион Мраморного моря богат и направлен на внешнюю торговлю. Но все это не касается прочих турецких земель, а в особенности — Анатолийского полуострова.
Анатолийские земли куда засушливее и суровее прибрежных территорий Турции, что в разы повышает цену создания инфраструктуры и поддержания сельского хозяйства. Хотя полуострова обычно становятся центрами морской торговли, побережье Анатолии не имеет ярко выраженных бухт и заливов — устройство морских портов на полуострове затруднено. Горы встают прямо над побережьем, что означает малое количество земли, годной для возделывания. Да, исключения существуют — к примеру, равнинные анклавы Анталии и Аданы — но большая часть Анатолии мало пригодна для сельского хозяйства и торговли. Анатолийские долины куда выше, уже и обрывистее, чем долины на западе Турции. В результате местные народы пользуются куда большей независимостью, чем прибрежное население, что затрудняет централизацию власти. В итоге Анатолия по сравнению с побережьем Мраморного моря — гораздо более бедный и изолированный район.
Именно поэтому турки в начале своей истории не пытались полностью подчинить Анатолию — игра попросту не стоила свеч. Но анатолийские племена требовалось усмирить и отучить от разбойных походов в богатые центральные районы. Турки также нуждаются в контроле над полуостровом, чтобы иметь возможность закрыть проход к Мраморному морю для любой армии вторжения. Очевидное решение: блокирование наземных путей через восточные долины полуострова. Точное место не так уж важно, но лучше всего для турок было бы разместить свои силы ближе к западному концу Анатолийского полуострова, отсекая тем самым примерно треть протяженности Анатолии. Дело в том, что к востоку полуостров становится суше и выше, а значит меньше пригоден для размещения войск. Туркам нет смыла двигаться дальше 36 меридиана — в этом месте Анатолия уже сливается с обширными землями Азии, а значит куда более уязвима для вторжения по суше.
Стратегические преимущества контроля над полуостровом очевидны. Анатолия, конечно, мало подходит для сельского хозяйства, регион малоуправляем, но все это затрудняет также и военные действия на этой территории. Турецкая Анатолия защитит Турцию от любого вторжения из Азии. Весь полуостров (даже если его восточная часть будет контролироваться Турцией не полностью) станет огромной буферной зоной, тем самым позволив туркам вплотную заняться европейскими делами.
Экспансия вверх по Дунаю
Долина Дуная — важнейшая территория для турецкой экспансии. На то существует множество причин. Во-первых, долина находится всего лишь в 350 километрах от Мраморного моря, что делает ее самой близкой к Турции из важных речных долин Европы. Во-вторых, на Черном море у Турции нет морских конкурентов. Черное море слишком бурно для регулярного передвижения флотов, большая часть побережья изрезана заливами, а северные воды зимой замерзают. Незамерзающими и хорошо расположенными портами в регионе (особенно в Мраморном море) владеют только турки, что сразу же отдает им пальму первенства в любом морском противостоянии. Как следствие, любые турецкие завоевания на Балканах будут пользоваться поддержкой с моря, а это самый легкий путь доставки как товаров, так и армий. В-третьих, Дунай невероятно ценен сам по себе. Крупнейшая река региона, Дунай позволяет доплыть до самого юга Германии, а речное побережье обширно и плодородно.
Существуют четыре точки, самой природой приспособленные для защиты любых завоеванных турками земель. Первая находится на территории современной Болгарии. Балканские горы, пересекающие Болгарию с запада на восток, и Рильские и Родопские горы на юго-западе страны попросту отсекают Юго-Восток Европы от континента. Турки могут легко пройти по долине Марицы, занять и укрепить Софию и отрезать себе земли, по площади превосходящие прибрежные районы Мраморного моря, без опасения столкнуться с любой внешней силой.
Вторая точка находится там, где Черное море встречает Карпаты, чуть к северу от болотистой дельты Дуная, на территории современной Молдавии. Эта местность — известная как Бессарабский Проход — позволяет туркам сконцентрировать войска и сдержать любую силу, пришедшую из евразийских степей. Учитывая турецкую поддержку с моря и природную защищенность дельты Дуная, эта точка для турок бесценна.
Tретий регион — сама долина Дуная, расположенная на стыке современных Сербии, Румынии и Болгарии. В этой местности румынские Карпаты и болгарские Балканы смыкаются, образуя знаменитые Железные ворота Дуная, серию речных порогов и прибрежных утесов, затрудняющие любое передвижение по воде и по суше. Захват этой местности гарантирует безопасность от любой армии западных Балкан. Удержание второй и третьей точек из этого списка позволит туркам взять плодородные районы северной Болгарии и южной Румынии под полный контроль, а позже — беспрепятственно ассимилировать местное население.
Последняя (и самая важная) из точек, Вена, расположена в проходе между Альпами и Карпатами. Если туркам удастся занять Вену, это — вкупе с контролем над Бессарабией — позволит им наладить успешную оборону против любой страны северной Европы или даже коалиции таких стран. Между Веной и Бессарабией возвышаются Карпаты — горная цепь, по непроходимости соперничающая с Альпами.
Основная сложность — сам поход на Вену. В отличие от мелких кусков земли, которые завоевывали турки, между Железными ворота и Веной лежит огромна Паннонская равнина, так же известная как Среднедунайская низменность. Паннонская равнина по площади превосходит всю территорию, доселе захваченную Турцией. По равнине течет множество судоходных рек — Дунай лишь одна из них. Среднедунайская низменность — сам по себе богатейший трофей.
Но главная опасность равнины — ее население. Невероятная плодородность местных земель поддерживает многочисленность местного населения. Местные страны — богатые и подготовленные к обороне — контролирую эту территорию и не отдадут ее без боя. Кроме того, в регионе существует множество природных барьеров — рек и горных цепей — затрудняющих военные маневры и обусловивших независимость местных народов (в наше время это в основном сербы, хорваты и венгры). А на востоке Паннонская равнина смыкается с Трансильванией, гористым регионом с множеством укромных долин и рек и многочисленным населением. Комбинация богатства, обилия судоходных рек и политической раздробленности означает, что Паннонская равнина — потенциальное кладбище империй. Все действия турок в регионе должны будут идти через Железные ворота, а страны Северной Европы прекрасно понимают всю ценность Вены. Да, Вена — важнейший город региона; но эту дверь можно открыть в обе стороны.
Исторически эта четвертая точка так и не попала под контроль османов. Две военные кампании по взятию города, длившиеся десятилетиями, провалились. Мало того, на Паннонской равнине европейский державы пустили туркам кровь, что позднее привело к уходу османов из Европы и падению их империи.
Интеграция завоеванных народов
Как и многие империи до нее, во время взрывной экспансии Османская империя столкнулась с необходимостью создания механизмов сохранения собственных успехов. Хотя турки и не сумели взять Вену, их империя завоевала обширные территории. Земли Дунайского региона, расположенные ниже Железных ворот, перешли под контроль Турции — а они по площади больше плодородных земель у Мраморного моря почти в пять раз. Если бы туркам удалось захватить Паннонскую равнину, они бы удвоили площадь захваченной территории. Равнина стала бы самым плодородным и возделываемым регионом империи.
Основная проблема турок заключалась в том, что даже если бы они переместили все покоренное население, на побережье Мраморного моря просто бы не хватило людей для работы на захваченных землях. Завоеванные территории были слишком обширны. В отличие от русских, чье огромное население позволяло им править завоеванными народами методом грубой силы, турки не могли позволить себе пренебречь покоренными народами. Им требовались земледельцы, солдаты и даже военачальники. Это означало, что победив народ, его приходилось делать частью империи. Организовать полноценную эксплуатацию было бы слишком тяжело. Оставалась ассимиляция.
В результате возникла первая в мире мультиэтническая система управления (не путать с мультиэтнической империей). Местные власти получили множество политических свобод — ценой была их присяга Османской империи. Региональные правительства даже имели право сбора налогов; конечно, при условии, что часть собранных денег уходила в Стамбул, а все вопросы обороны и внешних сношений оставалась в ведении Турции.
В городах образовались районы, заселенные разными этническими группами. Мусульмане жили по законам ислама, а местные жители — по своим. Отличные от доминирующего в Турции суннитского ислама религии по большей части уважались захватчиками, а религиозные лидеры часто получали от османов светские титулы, усиливающие их власть. Из покоренного населения часто набирали чиновников, причем не только для местной администрации, но и для работы в государственном аппарате в самом Стамбуле. Традиционно пост великого визиря — второй по важности пост империи — занимали люди нетурецкого происхождения. Самая мощная армия империи — янычары — полностью состояла из солдат нетурецкого происхождения. Но правили все же турки. Если турецкий или исламский закон вступал в конфликт с местными порядками или христианскими законами, не было никаких сомнений в примате закона завоевателей. Тем не менее Стамбул создал систему управления, позволяющую покоренным жить, работать и зарабатывать в Турции, а иногда — даже умирать за нее.
Но не все завоеванные народы пользовались равными правами. Как можно понять из истории покорения османами Балкан, далеко не все регионы считались ценным приобретением. Да, равнины вокруг Дуная сформировали экономическое и даже интеллектуальное ядро империи, но кроме равнин на Балканах имелись еще и горы. Их населяли горцы — греки, албанцы, южные хорваты, сербы и западные болгары (последние две группы позже дали начало черногорцам и македонцам). Все эти народы обитали вовсе не на желанных для турок плодородных долинах, а в горных местностях, удерживать которые оказалось себе дороже. Экономическое развитие этих регионов было дело безнадежным, а заодно, как и в горах Анатолии, вставал вопрос безопасности. Османы не видели причин ассимилировать местное население, а потому относились к нему как все империи того времени к завоеванным народам. Выходцы из этих районов, конечно, иногда делали карьеру в турецкой администрации, но в порядке исключения, подтверждающего правило.
Контроль и военное присутствие в Крыму
Дунайские земли — единственная территория, которую относительно легко завоевать обитателям побережья Мраморного моря. После решения дунайского вопроса турки должны перейти к активной защите завоеванного, то есть решить, какие позиции им следует занять для обороны Мраморного моря и Балкан от удара противника. В случае взятия Вены решается вопрос с Паннонской равниной. Остаются два направления удара вероятного противника: из евразийской степи и Средиземноморья.
Решение степного вопроса куда легче и дешевле решения вопроса средиземноморского. Евразийская степь расстилается от Бордо во Франции до Тяньцзиня в Китае. За владение ей веками лилась кровь испанцев, французов, немцев, поляков, русских, монголов и китайцев; маленькое население Турции обрекает ее на поражение в войне за эти территории. Самая эффективная стратегия сдерживания влияния этого сверхрегиона на Балканы, Черном море и Анатолию — заставить владыку Евразийской степи (традиционно — Россию) уйти в оборону. А обязательное условие такой стратегии — контроль над Крымским полуостровом.
Крым (территория которого примерно равна территории побережья Мраморного моря) соединяется с континентом узким перешейком шириной не более 6.3 километра. Это означает, что даже одна крепость на этом перешейке сумеет отстоять полуостров. Крым также делит Черное море на две части, а значит хозяин Крыма сможет помешать военным и торговым судам любой державы, контролирующей северное черноморское побережье.
Крым также открывает доступ к Дону, одной из немногих крупных судоходных рек, текущих в русской сфере влияния. Между Крымом и дельтой Дона лежит Азовское море, зимой замерзающее (как, к слову, и Дон почти на всей своей протяженности). Даже ограниченный контингент турецких войск, размещенный в Крыму, может уничтожить любой русский флот, выходящий через Дон. До последнего времени судостроительный сезон кончался с наступлением холодов, а значит у русских будет на подготовку всего лишь несколько месяцев, тогда как турки смогут перемещать свои флоты через незамерзающие порты Мраморного моря. А контроль над устьем Дона означает, что любая торговля, идущая через эту реку в Черном море, должна будет подчиниться правилам хозяина Крыма.
И наконец контроль над Крымом позволит туркам регулярно совершать рейды на северное побережье Черного моря. В годы своего владычества в Крыму турки были способны наносить чудовищные по силе удары и отступать прежде, чем многочисленная, но неповоротливая русская армия могла их перехватить.
Развертывание морских баз в восточном Средиземноморье
Для турок очень важно повторить крымскую стратегию в Средиземном море. В отличие от Черного моря, в Средиземноморье нет критической точки, позволяющей контролировать весь регион, но в восточной части Средиземного моря достаточно территорий, захват которых принесет богатые дивиденды. Морские базы в Эгейском море (и укрепленный Крит) предоставляют достаточную защиту региона Мраморного моря. Если добавить к этому Кипр, турки овладеют всеми важными морскими точками в регионе, что позволит им свободно действовать в Суэцком регионе, долине Нила, районе Мекки и лежащим за ней Хиджазе. Как только восточное Средиземное море станет безопасным для турок, их взгляд обратится на мыс Эт-Тиб (на северо-востоке современного Туниса), Мальту и Сицилию. Захват этих территорий полностью закроет противнику турок доступ в восточное Средиземноморье.
Но, в отличие от дунайской экспансии, выгоды здесь не так очевидны. Сама операция будет стоить куда дороже крымской. Продвижение по Дунаю для турок было органичным поведением. Завоеванная территория укреплялась, затем начинался поход на новые земли, которые также укреплялись и так далее. Каждое действие росло из предыдущего, слой за слоем создавая оборону Османской империи, снабжаемой местной провизией, деньгами и живой силой. Крым позволил туркам нанести максимальный урон России за весьма скромную цену.
Восточное Средиземноморье куда более враждебно к туркам, чем придунайские территории, а ключа наподобие Крыма к этому региону не существует. Эгейские острова мало заселены, не имеют запасов ресурсов и требуют внешней поддержки. Туркам придется занять все острова, иначе противник просто «пропрыгает» по ним в Мраморное море. Кипр обладает большим населением, но практически не имеет плодородных земель, а значит любая армия, на нем размещенная, станет оккупационной; Кипр не имеет смысла интегрировать ни политически, ни экономически. Все это приведет к восстаниям местного населения, от которых когда-то уже страдала Османская империя. А если Турция утратит контроль над Кипром, она потеряет и пути морской поддержки и снабжения любых провинций, на них полагавшихся (к примеру, Северной Африки).
Мобильность морской войны означает, что успешные действия турецкого флота в Средиземном море невозможны без полного контроля над каждым из островов. Но даже окажись они все под турецким владычеством, империя, построенная на них, окажется очень зависима от морских путей снабжения. Да, турки могут снабжать Мекку и Каир наземным путем, через Ливан, но такие наземные пути снабжения медленнее и дороже морских. А пустынный климат Ближнего Востока только усложнит ситуацию. Во-первых, любое продвижение вглубь материка окажется еще дороже и невыгоднее, чем горные кампании османов. А во-вторых, контур побережья означает, что любые морские пути снабжения пройдут вплотную к берегу. Если Турция не будет удерживать регион железной хваткой, эти пути окажутся очень уязвимы.
В Средиземноморье османам требовалось мощное (а значит дорогое) военное присутствие просто чтобы удерживать регион под контролем империи. Дунайские же земли, плодородные, богатые, населенные множеством людей, могли защитить себя сами. Поэтому дунайские походы были для Османской империи органичны, а вот Средиземноморский регион исторически казался османам куском, которые они не могли проглотить.
Прочие османские территории
В окрестностях Мраморного моря расположено множество земель, особой ценностью не обладавших, но все равно включенных в состав Османской империи.
Большая часть этих территорий располагалась на западе и юге Балкан. Босния и Греция стали частью Османской империи просто потому, что больше на них никто не претендовал. Как только турки дошли до Паннонской равнины, они отсекли захваченные регионы от остальной Европы. Да, некоторые покоренные земли давали туркам преимущество — к примеру, через Боснию шел торговый коридор в Европу; но большая часть региона была слишком гористой, и оттого — бесполезной. Османы заняли эти земли просто потому что могли. А как только турки отступили от Дуная, отделились и балканские территории.
Другие трофеи, вроде южных земель современной Украины, поставили всю военную доктрину османов с ног на голову. Крым поначалу использовался для блокирования русских торговых путей и рейдов на побережье, но как только турки в середине XVII века приняли решение вместо набегов закрепиться на побережье, русские, с их огромным населением и армией, воспользовались этой ошибкой. Она стоила Турции большой крови и в конце концов стала одной из причин падения Османской империи.
Точно так же никакого стратегического или экономического смысла для турок не имели ни Кавказ, ни Междуречье. Гористые, не очень плодородные земли не могли похвастаться наличием больших рек и лежали по ту сторону Анатолии. Развитие этих регионов требовало финансовых вливаний из других частей империи. Любые серьезные действия турок на Кавказе тут же привели бы к конфликту с Россией, конфликту наземному, где османы количественно проигрывали русским. Действия же в Междуречье сталкивали османов с Персией, гористой страной, нейтрализовать которую турки могли только в период (редкого) затишья на других своих границах. Снабжение гарнизонов в двух этих регионах было и так затруднено, а когда русские в 1738-м взяли Крым, даже морские пути стали ненадежны.
Междуречье же могло снабжаться только по суше. Конфликты с соседями случались регулярно, и хотя турки и не проигрывали каждую битву, затяжная война потихоньку подтачивала силы османов.
Северная Африка обретает для турок ценность только при условии контроля над восточным Средиземноморьем, а любые попытки извлечь выгоду из Нильской долины возможны только при отличном командовании флотом. Неудивительно, что за исключением западных Балкан все эти регионы были захвачены Османской империей уже в поздние годы экспансии, а потеряны одними из первых.
Суть состоит вот в чем: земли, которые турки захватили под конец своей экспансии, оказались захвачены так поздно именно потому, что их ценность для империи была невелика. Денег они приносили мало, а вот стамбульская казна стремительно пустела, так как регионы требовали защиты и вложений. Не то чтобы эти приобретения не приносили совсем никакой пользы. Да, Междуречье и Кавказ столкнули османов с персами и русскими, но они также позволили ограничить силы и Персии, и России. «Малополезность» не стоит путать с «бесполезностью». Но удержание власти над этими землями стоило как денег, так и людей. В отличие от придунайских земель, эти территории попросту не могли себя окупить. Как только европейцы сумели остановить наступление османов на Паннонской равнине, а затем вытеснили турок с Балкан, Османская империя потеряла свои житницы, оставшись с дорогостоящими, но при этом бедными землями.
Наши дни: те же соседи…
Перед современной Турцией стоит два препятствия к развитию: все пути экспансии осложнены, а сама природа турок изменилась.
Во-первых, разберемся с трудностями, связанными с экспансией. После катастрофической для Турции Первой мировой войны страна закрыла себя для мира. Потеряв империю, турки нуждались в новом raison d’etre, а найти его не удавалось. Османская империя успешно развивалась за счет удачного географического положения — проход из Европы в Азию на протяжении трех веков оставался мировым торговым узлом. В ХХ веке все обстояло совсем не так. Развитие навигации позволило европейцам сообщаться с Востоком напрямую, что привело к усилению роли обеих Америк в торговле, тогда как Средиземноморье из центра мира превратилось в захолустье. А это было лишь начало.
Двойной удар, нанесенный неудачей в Первой мировой и Великой Депрессией, оказался для людей, привыкших к богатству и уважению, невероятно тяжелым. Анкаре удалось избежать участия во Второй мировой войне, но только потому, что ни одна из сторон конфликта не нуждалась в ней. Союзникам совершенно не хотелось увидеть турецкие проливы под контролем нацистов, а у стран Оси было достаточно проблем и без военных действий в Анатолии, нужных для удержания захваченных проливов.
К 1946-му у Турции остался один путь: ориентация на Запад. Советский Союз со времен Первой мировой шел вверх, а Турция катилась вниз. К концу Второй мировой СССР уже размещал войска на турецком Кавказе и границе с Балканами. Вскоре Москва стала отправлять военных советников в Иран и Сирию. Давно потерявшая статус центра мировой торговли, Турция оказалась окружена самыми закрытыми экономиками мира. Единственный путь к процветанию лежал через интеграцию в Европу, но традиционный маршрут Турции вглубь материка проходил вдоль Дуная, к тому времени ставшего полностью советским. Любое экономическое развитие Турции могло проходить только на деньги, идущие с побережья Мраморного моря, а отсутствие близких торговых партнеров означало, что любую торговлю Анкаре пришлось бы вести на чужих условиях. Учитывая тяжелую экономическую ситуацию и действия СССР по поддержке повстанцев внутри Турции, неудивительно, что страна стала практически западным протекторатом. Сначала Турция вступила в НАТО, а затем присоединилась к свободной торговой зоне ЕС. Почему? Да просто не было выбора.
С концом Холодной войны соседи Турции вновь изменились, а вся обстановка в регионе стала напоминать ранние годы османской экспансии. В последние годы своего противостояния с Западом СССР отказался от влияния (а иногда и прямого управления) соседними с Турцией странами и просто ушел из региона. В то же время на Балканах и Кавказе вспыхнуло не менее семи войн, а американцы начали в Ираке операцию «Буря в пустыне». Окостеневшие турецкие соседи пропали — на их месте возникло пестрое лоскутное одеяло стран, и каждая из мировых держав бросилась нарезать из него свою сферу влияния.
Сегодня Россия все чаще заявляет свои права на все территории бывшего СССР, Европейский Союз решает, принимать ли ему в свой состав Балканы целиком или только по кусочкам, а американцы и персы спорят, каким будет баланс сил в Междуречье. И во всех этих вопросах турки остаются в лучшем случае на вторых ролях. Европейцы давно считают Турцию страной, история которой закончилась, и удел которой в европейском проекте — транзит энергоносителей. Россия все больше интересуется Азербайджаном, единственной постсоветской республикой, где Турция достигла хоть какого-то влияния. Только Соединенные Штаты видят возможность Турции действовать за ее границами, но и то только в качестве выразителя интересов Вашингтона в Ираке и во всем Ближневосточном регионе. Для страны, еще недавно бывшей могучей империей, такие перспективы неприятны и оскорбительны.
Но Турция не только все еще существует, она готовиться вновь выйти на мировую сцену. Малоподвижность Турции последних 90 лет была обусловлена тем, что политическая география региона изменилась и затруднила какие-либо турецкие действия. Но баланс сил, создавший вокруг Турции эту ситуацию, рухнул в конце Холодной войны. Турция вновь может начать работать с соседями, и, что еще важнее, соседи наконец могут работать с Турцией. Мир вступил в 2010 год, и Турция поняла, что если она не выйдет из своей изоляции, ближайшие соседи могут ее уничтожить. Как и в первые дни Османской империи, перед турками стоит выбор: экспансия или смерть.
Турции придется вернуться на мировую арену, но это будет нелегко, особенно учитывая новые риски и сложности, возникшие на традиционных направлениях турецкой экспансии. К примеру, на Балканах проживает не менее 12 различных народностей, не считая смешанных популяций вроде боснийских сербов или греческих албанцев. За исключением дунайских земель, Балканы изрезаны горными цепями, лесами и полуостровами.
Все это означает, что ни одна из местных стран не сможет взять Балканы под свой контроль целиком. Каждый из 12 народов заявляет о своих претензиях на регион, а те, кто таких заявлений не делал, все равно заручаются поддержкой внешних сил, тем самым вмешивая их в местные дела. Каждый из народов имеет список претензий ко всем остальных и часто устраивает внутренние разборки, выясняя, кто кому и когда служил. В результате местная геополитика запутана настолько, что может удушить — и уже удушала — любую империю. Империи, впрочем, никуда не делись. Все балканские страны являются либо членами ЕС и НАТО, либо протекторатами, что уменьшает шансы Турции на воссоздание своей былой славы и силы. А ведь Балканы — это еще и самое выгодное направление потенциальной турецкой экспансии.
Есть еще Кавказ, где живут не только грузины, армяне и азербайджанцы — и все они точат друг на друга ножи — но и русские с персами. Две основные горные цепи Кавказа служат домом десяткам мелких народов, изолированных в своих горных долинах. Наиболее печально знамениты среди них чеченцы. В сравнении с Балканами земли Кавказа суровее, горы выше, обрывы круче, а экономические возможности скромнее. Кавказ — это не окраина самого богатого континента на свете, это даже не торговый коридор вроде Балкан. Нет, Кавказ вплотную прилегает к Евразийской степи, откуда накатывали бесконечные волны захватчиков. Османы медлили с захватом этого региона не просто так.
Есть еще один регион, на котором турки могут сфокусировать свое внимание в ближайшие несколько лет: Ливан. География Ливана как будто бы проста — узкая полоса побережья, за которой возвышаются горы. Но именно «как будто бы»: Ливанские горы населены, а река Иордан впадает не в море, а во внутренний водоем, называемый Мертвым морем. Все это невероятно усложняет этническую ситуацию в регионе. В крошечном Ливане сегодня действуют минимум 18 группировок, не говоря уже о политическом хаосе, царящем на землях, ныне принадлежащих Сирии, Иордании и Израилю. Морской десант позволит удержать побережье (как удерживали его европейцы в эпоху Крестовых походов), а союзы с местными группировками могут даже обеспечить продвижение вглубь континента. Но этот регион попросту невозможно завоевать. Группировки, преследующие свои интересы, постоянно сталкиваются друг с другом. Опять же, в отличие от Балкан, в Ливане нет ярко выраженной экономической артерии или природных барьеров, отделяющих какие-либо территории от всего остального региона. Горы Ливана недостаточно высоки, а Евфрат представляет собой один огромный коридор, по которому из Междуречья и Персии может придти любой, кому захотелось попробовать себя в ливанской игре.
В отличие от Балкан и Кавказа, в Ливане нет доминирующей силы. Американцы уходят, персы неспособны влиять ни на кого, кроме своих ближайших соседей, а Израиль не заинтересован в расширении своей территории. Но у равнодушия мировых сил к Ливану есть причины. Весь Ближний Восток целиком, от Марокко до Ирана, не может похвастать и двумя третями экономической мощи одной лишь Испании — притом что регион по площади превосходит всю Европу. Да, Ближний Восток отлично подходит для оттачивания турецких зубов после 90 лет бездействия, но в регионе нет ничего, что помогло бы возвращению Анкары на мировую арену. Цена слишком высока. А кому как не туркам знать это, ведь среди осколков империй, усеивающих Ближний Восток, есть и обломки Османской империи.
…другая Турция
Вторая из проблем, стоящих на пути турецкого развития — изменение самого турецкого народа, связанное с переменами в политической географии страны.
Современной Турции принадлежит лишь малая часть земель, исторически входивших в зону влияния Османской империи. В конце XVIII века Россия отобрала у Турции Крым, Балканы были потеряны по кусочкам в XIX веке, а арабские территории отпали от Турции уже в веке XX. Из всех внешних провинций у турок остался лишь Анатолийский полуостров.
В отличие от других территорий, принадлежавших когда-то Османской империи (а до того — Византии), Анатолия не представляет особой ценности. В регионе нет ни балканских рек, ни стратегических выгод Крыма. В отличие от Ливана, Анатолия не является путем к возможной славе. Да что там, полуостров даже не может прокормить себя, в отличие от Междуречья. Восточные земли полуострова неплодородны, сухи, каменисты, а горные долины становятся все меньше и меньше. Чем дальше на восток — тем менее ценна земля Анатолии. Учитывая погодные и географические условия, для развития региона потребуются грандиозные денежные вливания, на возврат которых можно даже не рассчитывать.
Соседство богатого побережья Мраморного моря и нищей Анатолии изменило Турцию и турок за 90 лет изоляции.
Во-первых, нарушается баланс сил, чего в имперские времена не происходило. Так как современная Турция уже к 1920-му лишилась большей части былых земель, богатство Мраморного моря было попросту некуда инвестировать, кроме как в Анатолию. Последние денежные потоки в Турцию извне иссякли во времена Холодной войны. Поэтому на протяжении трех поколений турки осваивали Анатолийский полуостров, вкладывая деньги в развитие инфраструктуры, образование и урбанизацию региона. Богатея, Анатолия породила не только собственных торговцев, но и чиновников, постепенно занимавших все более высокие посты в турецкой администрации, полиции и армии. К началу двухтысячных Анатолия доросла до того, что начала оспаривать доселе неизменное место побережья Мраморного моря в политической, культурной, экономической и военной жизни Турции. Было бы большим упрощением сказать, что секулярные и религиозные течения в Турции обусловлены географией, но и видеть лишь религиозное разделение тоже неверно. Эти факторы дополняют и усиливают друг друга.
Во-вторых, культура Турции за последние три поколения изменилась так сильно, что османы прошлого попросту не узнали бы себя в современных турках. Османы, как и византийцы до них, были уверенной в себе космополитичной культурой. Беспрепятственный доступ к морю и торговые возможности, им предоставленные, позволяли туркам накапливать капитал, не слишком заботясь о его защите.
Имперская экспансия только упрочила эту смесь открытости и безопасности. Дунайские походы позволяли османам занимать один богатый регион за другим, не перемещая при этом местное население с обжитых мест — из-за малой населенности Турции. Вместо этого турки пытались интегрировать народы в свою империю. Болгары, румыны, сербы и Венгры наверняка поспорят с этим утверждением, но все эти народы пользовалась куда большими правами и свободами, чем многие другие покоренные этносы. Экспансия Турции в Крым, долину Нила и Междуречье только укрепила усилия по интеграции других народов в Османскую империю.
Но этот мир для турок кончился еще 90 лет назад. Из внешних земель им осталась одна лишь Анатолия, куда больше схожая по качеству с Грецией или Кавказом, чем с придунайскими землями. В отличие от придунайских территорий, на которых турки нуждались в людях для обработки земли, в Анатолии они скорее нуждаются в земле, чем в людях. Как результат, турки просто не видели смысла давать политические свободы местному нетурецкому населению. Отношения турок с курдами и армянами Анатолии куда больше напоминают отношения османов с греками и черногорцами, чем с румынами или болгарами.
Результат трансформации из империи в республику заключается в том, что Турция больше не мультиэтническое государство. Политическая обстановка в Турции теперь характеризуется постоянными попытками турецкого большинства выдавить этнические меньшинства из управления политической жизнью страны. Смена политической парадигмы с «господства над равными» на просто «господство» хорошо заметна во внутренней жизни Турции.
В результате современная Турция внутренне разделена, не желает политических компромиссов и потеряла доступ к путям экспансии, так хорошо послужившим ей в прошлом. Мало того, мировая торговля, питавшая экспансию Османской империи, более не нуждается в регионе. Попросту говоря, Турция больше не страна богатых и общительных торговцев, как во времена империи. Почти век изоляции от мира заставил турок искать спасение в землях Анатолии. В результате современные турки своей внутренней направленностью все больше напоминают греков, а не открытых миру румын.
Раздел проходит не только между турками и нетурками. Куда более глубокий провал зияет между секулярным районом Мраморного моря, направленным на диалог с Европой, и религиозной Анатолией, желающей сблизиться с исламским миром. Впрочем, нельзя сказать, что границы этого разделения так уж четко очерчены. В Анатолии тоже есть секуляристы, а у Партии справедливости и прогресса (ПСП) есть поклонники и на побережье. К примеру, в Стамбуле их поддерживает большинство.
Обе группы имеют свои плюсы и минусы. Жители побережья — по большей части придерживающиеся секулярных взглядов — прямые наследники былой славы Блистательной Порты. Они контролируют большую часть торговли с Европой, а значит — большую часть капитала страны. В их руках суды и армия, и именно им принадлежат заслуги по развитию Турции на протяжении последних трех поколений. Но и НАТО, и Европейский Союз, организации, для турок по большей части неуязвимые, блокируют любые пути воссоединения с былыми имперскими землями. А значит побережье вновь оказывается изолированно. Этого было недостаточно для османов — этого недостаточно и для секуляристов.
Анатолийская группировка — ныне представленная ПСП — все больше берет политическую жизнь страны под контроль, а растущее население Анатолии (почти сравнявшееся с населением побережья) отдает за ПСП все больше голосов. В отличие от секуляристов, упирающих на военную мощь былой империи и ее связи с Западом, анатолийцы предпочитают помнить религиозность и связи с Востоком. В конце концов, султаны были халифами на протяжении веков. Это позволяет анатолийской партии налаживать контакты со всем исламским миром. Но, несмотря на все усилия, нет никакой речи о прочных торговых связях Турции с ближневосточными странами (исключение представляет лишь Израиль, но само его существование — проблема для исламистов вроде ПСП).
А в Турции и дальше бушует борьба между двумя партиями, ни одна из которых не представляет будущего страны, не вступающего в прямой конфликт с современной политической географией турецкого государства.
