Лица коммунизма: Мао Цзэдун

В XX веке в мире сложилась своеобразная святая коммунистическая троица — Ленин, Сталин и Мао Цзэдун. Три самых влиятельных коммунистических диктатора в мире. Трое самых могущественных. Причем Мао, безусловно, самый популярный в западном мире коммунистический лидер. Если учение Ленина давно забыто, а Сталина за пределами бывшего СССР никто не любит, то маоисты до сих пор встречаются в среде прогрессивной левой западной интеллигенции и богемы. В восточной части света можно даже встретить маоистских партизан, которые до сих пор бегают в джунглях Индии и Филиппин.

Прежде чем перейти к личности Мао, надо сделать некоторые пояснения относительно Китая начала прошлого столетия, чтобы были понятны сложившиеся расклады. К началу века Китаем управлял конгломерат европейских держав, включая Россию. Все китайские лидеры были под плотным колпаком у европейских товарищей. Доходило до смешного: когда молодой Сунь Ятсен (будущий Отец Нации) приехал в Британию собирать деньги на восстание против монархии, он был арестован китайцами, после чего премьер-министр Британии маркиз Солсбери лично потребовал от китайцев немедленно освободить его.

Сунь Ятсен, официально считающийся Отцом Нации и в современном Китае, стал создателем партии Гоминьдан, которая фактически управляла страной до прихода коммунистов, и до сих пор управляет Тайванем. Ятсен был нетипичным китайцем — он учился в англоязычных школах, изучал европейскую культуру и вообще являлся западником во всех смыслах этого слова. После падения монархии в Китае он на недолгое время пришел к власти, но потерпел поражение в борьбе с военными и бежал в Японию. Однако свергший его генерал Юань Шикай слегка потерял голову и решил себя короновать императором. После этого его свергли другие военные и в Китае началась эра хаоса. По сути никакого Китая тогда не было. Отдельные территории контролировали гоминьдановцы, другие — автономные полевые командиры. Единственным, с кем западные державы могли иметь дело, был как раз старый знакомый нам Сунь Ятсен, лидер Гоминьдана. После переформатирования карты Европы по итогам Первой мировой западные страны обратили наконец внимание на Китай.

Сунь Ятсен оказался в буквальном смысле окружен иностранными агентами. Советником и «другом» Сунь Ятсена стал агент Коминтерна Михаил Бородин-Грузенберг. До революции он долгое время жил в США, где познакомился с Анной Луизой Стронг — американской журналисткой, которая позднее получила известность как «друг СССР» и «друг Китая». В СССР 1930-х Стронг издавала единственную англоязычную газету, которую редактировал как раз Бородин. Стронг была близко знакома со всеми советскими лидерами, а также со всеми китайскими. С Чжоу Энлаем, который начинал во французской компартии, Стронг дружила. Дама оказалсь настолько влиятельной, что именно ей Мао (еще один друг Стронг) дал знаменитое интервью про «бумажных тигров». Более того, будучи старушкой весьма преклонных лет, Стронг была торжественно принята в хунвейбины (едва ли не единственная иностранка) во время «Культурной революции».

Личным телохранителем Ятсена (и еще одним советником) стал британский агент Морис «Два ствола» Коэн. Биография Коэна полна неистового карнавализма. Он родился в семье польских евреев и в детстве переехал в Лондон. Там Коэн бросил учебу и увлекся боксом, что в итоге привело его в тюрьму за попытку ограбления. Позднее родители отправили его в Канаду. Коэн выступал в шапито и на карнавалах (!), стал карточным шулером и снова попал в тюрьму. Бродяжничая, он сошелся с китайскими рабочими, строившими в Канаде железную дорогу. Позже Коэн был мобилизован для участия в Первой мировой, где его знакомство с китайцами пригодилось: «Два ствола» назначили надсмотрщиком у китайских рабочих-кули; они выполняли функции чернорабочих в канадских железнодорожных войсках. После войны Коэна внедрился в ближайшее окружение Сунь Ятсена как «друг китайского народа». Для этого Коэн свел Ятсена с канадской фирмой, которая помогла ему финансово.

Кличку «Два ствола» он получил за привычку носить два пистолета, сопровождая Сунь Ятсена в его поездках. После смерти Ятсена Коэн не пропал и даже организовывал для гоминьдановцев покупку подлодок, что, конечно, немыслимо, будь Коэн обычным авантюристом. Впрочем, в годы Второй мировой, он вполне официально числился в штате SOE — управления специальных операций, также известного как британский коминтерн; посредством оного англичане кошмарили терактами и диверсиями немцев и японцев по всему Земному шару. Позднее Коэн, ставший к тому моменту генералом китайской армии, попал в плен к японцам и был обменян, после чего завершил активную шпионскую карьеру. Он вернулся в Канаду, где рассказывал друзьям, что является одним из создателей Китая, а те крутили пальцами у виска. Затем Коэн уехал в Англию и оформился советником в «Роллс-Ройс», но после раскола Китая на материковую КНР и Тайвань его услуги неожиданно вновь пригодились благодаря тому, что «Два ствола» сохранял хорошие отношения как с коммунистами, так и с гоминьдановцами.

Коэна пытались использовать как посредника при переговорах, но ничего не вышло. Тем не менее он время от времени посещал старых друзей и гостил у Чжоу Энлая.

Там же, поблизости, крутился «агент всех разведок» Мячин-Яковлев-Стоянович, курировавший вывоз царской семьи в Тобольск.

Сунь Ятсен умер в 1925 году. После него власть в Гоминьдане и отдельных территориях Китая, контролировавшихся партией, взял Чан Кайши. Он также оказался нетипичным китайцем: так, придерживался методизма — протестантского направления христианства, в свое время отпочковавшегося от Англиканской церкви. Чан Кайши поначалу плотно опекался Москвой. Никаких коммунистических убеждений он не разделял, но Москва давала деньги и оружие, поддерживая его стремление объединить Китай в противовес Японии. Военным советником Чана стал будущий советский маршал Блюхер. Сын Чан Кайши — Цзян Цзинго, также известный как Николай Елизаров. Он жил в Москве в семье сестры Ленина Анны Ульяновой-Елизаровой и в честь «приемного отца» взял себе фамилию. Цзинго некоторое время работал в Свердловске на Уралмаше и даже редактировал заводскую газету. В России он нашел жену Фаину Вахреву, которая в 1980-е годы стала первой леди Тайваня.

При помощи Москвы Чан Кайши объединил часть Китая, однако в Кремле фактически хотели чужими руками провернуть операцию по объединению, после чего сделать ставку на коммунистов. Чан Кайши понял это и начал гонения на красных. В ответ на гонения коммунисты создали на небольших территориях Китайскую советскую республику, а японцы в ответ на объединение Китая захватили Манчжурию, где провозгласили марионеточное государство Маньчжоу-Го во главе с последним императором Китая Пу И. А теперь, когда расклады ясны, пора вернуться к герою текста.

Мао родился в достаточно обеспеченной семье в конце 1893 года. В детстве, по его собственным словам, был буддистом. Отец Мао был праведным конфуцианцем и находился в очень плохих отношениях с сыном. Нелюбовь Мао к отцу перекинулась и на всю китайскую классическую культуру и философию, столь важные для конфуцианцев. Отчасти именно ненависть Мао к классической культуре в будущем послужила причиной «культурной революции».

Дополнительным фактором, ухудшавшим отношения отца и сына, стала лень Мао, что неприемлемо для строгих традиций конфуцианства. Мао не желал ни учиться, ни работать. В 13 лет он бросил школу, поскольку ему надоело слушать истории про ненавистную китайскую классическую культуру. Он вернулся домой, но и там отказался помогать отцу в его делах. Когда отец попытался женить его (у китайцев было принято выбирать детям супругов), Мао просто ушел из дома и несколько месяцев прожил у друга. Впрочем, долго так продолжаться не могло, и Мао написал отцу с требованием выслать денег на учебу. Обрадованный родитель, решивший, что сын наконец образумился, заплатил за его обучение. На этот раз Мао учился более прилежно, поскольку в этой школе изучали интеллектуальное наследие западного мира, а не китайские сказки.

Но тут началась Синьхайская революция, в результате которой монархия оказалась свергнута (хотя Пу И не был лишен императорского титула и продолжал оставаться императором — несмотря на республику). Воодушевленный революционным порывом Мао записался в армию, но через несколько месяцев сбежал из нее, поскольку армейские порядки его тяготили. Из армии он вернулся в школу, но бросил через несколько месяцев, поскольку ему и тут не нравились требования к дисциплине. Терпению отца Мао пришел конец, и он поставил сына перед выбором: либо Мао учится, либо катится к черту, и тогда отец прекращает давать ему деньги. Мао выбрал второе и несколько месяцев вел праздную жизнь. Осознав, что работа ему в тягость, он все же решил вернуться к учебе и пошел в педучилище.

Во время учебы там Мао увлекся кантианством и подружился с одним из учителей, который вскоре был переведен в Пекинский университет, куда позвал с собой и Мао, устроив того ассистентом главы библиотеки. Именно там Мао и познакомился с человеком, который определил его дальнейшую судьбу. Это был его непосредственный начальник, возглавлявший библиотеку: Ли Дачжао, один из двух основателей китайской компартии. Здесь надо пояснить, что партией она называлась весьма условно. Первое время после своего создания китайская компартия насчитывала около 50 человек. В первом съезде партии приняли участие всего 13 делегатов. При этом партия в буквальном смысле создавалась Коминтерном. В частности, организацию первого съезда и едва ли не доставку делегатов к месту назначения организовывали голландец Сневлинг-Маринг (который параллельно был членом компартии Индонезии и одним из ее создателей) и агент ГПУ Нейман-Никольский-Берг-Васильев.

На первом же съезде едва не случился раскол. Часть делегатов предлагала использовать опыт большевиков, другая часть настаивала на легальной левой партии. Принимал участие в этом съезде и Мао, которого привел Дачжао. Сам Мао серьезной роли в съезде не играл, и вообще только начинал коммунистическую карьеру. Его взгляды представляли собой смесью анархизма, кантианства и конфуцианства. Дела партии были столь плохи, что отцы-основатели просто пригласили своих друзей.

Не менее забавно и то, что партия провозглашала своей движущей силой пролетариат, по шаблону европейских марксистов. При этом пролетариата в Китае оказалось немногим больше членов компартии. Уже на втором съезде, состоявшемся в следующем году, партия приняла ответственное решение: провести чистку рядов от анархистов. Чтобы понять комичность этого шага, надо знать, что численность китайской компартии тогда не превышала 200 человек.

Мао не принимал участия во втором съезде КПК. На первом съезде ему, как и другим, поручили вербовать в партию рабочих, но Мао эту задачу провалил, и соратники решили отстранить его от участия в съезде как некомпетентного исполнителя.

К третьему съезду Мао подготовился лучше. На съезде была зачитана рекомендация-приказ Коминтерна объединить усилия с Гоминьданом, который еще возглавлял Сунь Ятсен. Хотя у этого объединения имелоь немало противников (Гоминьдан — буржуазные националисты), Мао понял, что, когда тебе не хватает авторитета, во фракционной борьбе надо поддакивать сильнейшему, и активнейшим образом поддержал объединение усилий с Гоминьданом. Победившие на съезде сторонники союза создали ЦК КПК, в который включили и Мао. Так началось его восхождение.

Вскоре, однако, оно прервалось. Мао поручили создать ячейку Гоминьдана, и он даже принял участие в съезде партии, но в итоге работу завалил. Столичные ячейки постоянно ругались друг с другом из-за вражды КПК и Гоминьдана, денег провинциальным ячейкам высылали мало: в таких условиях Мао ничего не смог сделать и был исключен из состава ЦК КПК.

После смерти Сунь Ятсена власть в Гоминьдане захватил Чан Кайши. Несмотря на поддержку из Москвы, он начал репрессии против коммунистов. Был убит наставник Мао — Дачжао. Тем не менее СССР продолжал поддерживать Гоминьдан, поскольку только они могли реализовать задачу объединения Китая. Поддержка по-прежнему оказывалась и КПК, что ужасно раздражало Чан Кайши.

В условиях гонений прошел очередной съезд КПК. Его организацией занимался агент коминтерна Нарендранатх Бхаттачария, более известный как Манабендра Рой. Он был видным агентом, в частности, вместе с былым советником Сунь Ятсена Бородиным-Грузенбергом создал до этого Мексиканскую компартию.

В ответ на действия Чан Кайши коммунисты попытались повернуть против политика его же солдат. Была организована агитация в войсках, результатом чего стало Наньчанское восстание, когда взбунтовались четыре дивизии. Оно было с легкостью подавлено, но уцелевшие в боях бежали с коммунистами в незанятые Гоминьданом районы: у коммунистов появилась своя Красная армия. Руководителем восстания стал Чжоу Энлай — соратник Мао и единственный по степени влияния, кто мог сравниться с Великим Кормчим. Энлай несколько лет прожил во Франции, одеваясь как белый человек — а не в гимнастерки, как Мао. Коммунистом он стал еще во Франции, вступив в китайскую ячейку французской компартии. Энлай слыл западным человеком, едва ли не либералом; именно он занимался международными связями Китая. Он заманивал западных журналистов, чьи статьи потом плодили в европейский университетах восторженных маоистов, встречался с западными политическими лидерами и т.д.

Мао же во время революции пытался поднять крестьянское восстание в одном из отдаленных районов и роль играл, прямо скажем, второстепенную. Тем временем в КПК началась «оптимизация». Основатель партии и ее лидер Чэнь Дусю был отстранен от руководства. В вину ему ставилось соглашательство с Гоминьданом (которое вообще было официальной партийной линией, спущенной из Коминтерна). Дусю создал в КПК свою фракцию, в итоге был изгнан и оттуда, присоединившись к троцкистам.

6-й съезд состоялся в СССР, поскольку в Китае Гоминьдан коммунистов гонял. Мао скрывался в горах и не принимал в нем участия. Организовывал съезд один из советских кураторов КПК Павел Миф-Фортус, также известный под кличкой Джозеф. Руководство партией взял в свои руки Ли Лисань. Однако он оказался весьма радикален и настаивал на всеобщем восстании против Гоминьдана. Хотя на съезде и одобрили в качестве первостепенной задачи свержение Гоминьдана, в СССР на Чан Кайди планы еще имелись. Последнему предстояло сначала объединить Китай, а потом уже его собирались свалить. Поэтому Коминтерн крайне настойчиво рекомендовал не начинать никакого восстания и не вести подрывной работы. Лисань не послушал и начал готовить восстание — тогда Миф-Фортус приехал в Китай и разогнал всех к чертовой матери. Лисаня отстранили, а его линию осудили как левый оппортунизм.

После перехода на ручное управление из Москвы в лидеры партии выбилась т.н. «Группа 28 большевиков» — студентов, некогда учившихся в советской столице. Они полностью ориентировались на Коминтерн и фактически руководили КПК в 1930-е.

Тем временем Мао после неудачи крестьянского восстания занял клочок земли в горной местности провинции Цзянси, где провозгласил Китайскую советскую республику. Одновременно японцы вторглись в Манчжурию, и Чан Кайши стало не до гонений на коммунистов. Это позволило красной республике просуществовать несколько лет.

Укрывшись в горах, Мао резко повысил свой статус. В коминтерне его заметили; в республику приехали такие люди, как Чжоу Энлай. Республика была весьма бедной, отдаленной, изолированной, зато имела свою конституцию и даже объявила войну Японии. Тем не менее к 1934 году у Чан Кайши наконец дошли руки и до коммунистов. Отряды Гоминьдана окружили советскую республику. Начался Великий поход. Несмотря на столь пафосное название, принятое в китайской историографии, на деле это было самое обыкновенное отступление коммунистов в провинцию Яньань на северо-западе Китая. Курировал отступление присланный Коминтерном военный советник Отто Браун — бывший «спартакист» и немецкий коммунист, осужденный в Германии за шпионаж в пользу СССР и бежавший из тюрьмы.

Несмотря на окружение, красной армии удалось безо всяких усилий отступить. Дело в том, что в самом Гоминьдане существовало немало офицеров, считавших, что все китайские партии должны объединиться для борьбы с Японией. Чжоу Энлай вступил в переговоры с колеблющимися офицерами и договорился, что они будут «смотреть в другую сторону». Тем не менее в других регионах Гоминьдан хоть и вяло, но противостоял коммунистам, и тем временами приходилось прорываться с боями.

Именно Великий поход позволил Мао усилить свои позиции в КПК. Его давно уже раздражала опека со стороны Коминтерна и весь этот дурацкий интернационализм, поэтому в середине похода он вместе с группой преданных людей устроил совещание, подвергнув действия Брауна резкой критике. По словам Мао, тот ни черта не понимал в Китае и вообще был дураком, поэтому пусть он проваливает, а Мао берет руководство походом на себя. Будущий вождь назначил себя главным политкомиссаром армии и хотел также выгнать Чжоу Энлая, но потом понял, что это очень большой человек с обширными связями, и что он будет весьма полезен. Поэтому Чжоу остался, а вот некоторые другие лидеры КПК были изгнаны.

Тем временем в Китае росли антияпонские настроения. Чжоу Энлай снова вышел на контакт с гоминьдановцами, желавшими воевать с Японией, и начал с ними переговоры. В итоге генералы Гоминьдана просто арестовали Чан Кайши и поставили его перед выбором: прекращение внутренних распрей и гражданской войны и объединение сил против Японии, а также коалиционное правительство. Для верности Сталин послал телеграмму с требованием союза КПК и Гоминьдана. Союз состоялся, Чан Кайши оказалось освобожден, официально началась японо-китайская война.

Укрепившись в Яньане, Мао начал борьбу за власть в партии. Действовал он сталинскими методами. Если Сталин для ослабления влияния старых большевиков инициировал «ленинский призыв» в партию, набрав слабо разбиравшихся в теоретических тонкостях крестьян, то Мао практически полностью обновил состав партии по сравнению с началом Великого похода. Он также инициировал кампанию чженфэн, ставшую предтечей будущей «Культурной революции». Мао выдвинул идею о том, что в человеке все должно быть прекрасно, но, к сожалению, многие товарищи все еще делают ошибки, начиная с орфографических и заканчивая ошибочным пониманием идей марксизма. Все члены партии, кроме Мао, должны были публично каяться в своих ошибках и устраивать сеансы самобичевания. Поскольку руководил кампанией китайский берия Кан Шэн, некоторых товарищей за ошибки арестовывали.

Карта Китая в 1941 году. Кликните для увеличения

А чтобы товарищи больше не ошибались, они были обязаны тщательнейшим образом изучать трактаты Мао. Вся эта кампания затевалась Мао ради понижения влияния «группы 28 большевиков», ориентировавшейся на Москву. Мао навесил на них ярлык догматистов. Мол, слепые догматики марксизма-ленинизма и глупцы. Мао, в свою очередь, изо всех сил сопротивлялся влиянию Москвы и решил создать свой собственный марксизм и внедрять его в партии, чтобы рядовые члены были верны своему сюзерену, а не московскому Папе Римскому.

Кампания чжэнфэн подорвала влияние «28 большевиков» в КПК, а в 1943 году Сталин распустил Коминтерн. Мао ликовал и танцевал — больше над ним не стояло никакой власти. Коминтерн заставлял его воевать вместе с гоминьданом против японцев, а Мао было плевать на японцев, он хотел власти в Китае, а японцы не претендовали на всю территорию страны. Поэтому время от времени он саботировал сотрудничество с гоминдановцами, а в Яньане развернул мощную кампанию против Чан Кайши. Агент Коминтерна Владимиров, находившийся тогда при Мао, писал:

о том как подписаться за 5 минут не выходя из дома.